ENG
16 сентября 2014

Что скрывается за «Золотой Маской»

| Интернет-портал Uliyanovsk.bezformata.ru

Многоголосым воплем «Я скучаю по тебе!» завершился 14 сентября второй в Ульяновске показ лучших спектаклей театральной премии «Золотая маска». Воплем символическим, явно перекликающимся с настроением театралов. Судя по тому, что билеты на три из четырех спектаклей были раскуплены еще до конца августа, а на четвертый оставалось совсем немного мест, поклонники театрального искусства откровенно скучают по новым впечатлениям. Причем во Владикавказе, куда отправилась на гастроли труппа Ульяновского драмтеатра, тоже был аншлаг.

Поцелуи не почеховски

Причины в каждом случае немного разные.

Например, «Рассказы Шукшина» и «Три сестры» явно привлекли публику именами знаменитостей. Причем желающих воочию лицезреть Чулпан Хаматову и Евгения Миронова оказалось настолько много, что дирекция фонда «Ульяновск – культурная столица» решила продать побольше билетов, а прессу на спектакль не пускать. «Трех сестер» корреспонденту «СК» довелось смотреть в соседстве с группой молодежи, вспоминающей в антракте, кто из актеров в каких сериалах и фильмах снимается. Постановка МТЮЗа «С любимыми не расставайтесь», не завлекающая именами, привела большое количество поклонников знаменитого фильма. Впрочем, все названия фестивальной афиши очень известные, и было любопытно – как сделаны, а главное, о чем рассказывают эти постановки?

Безусловно, присутствие в «Трех сестрах» Елизаветы Боярской приковывает внимание к ее персонажу – младшей сестре Ирине. И режиссер Лев Додин уделил ей много внимания, раскрыв в том числе и чувственную сторону актрисы. Чего стоит только то ошеломление, которое испытывает Ирина после поцелуя Василия Соленого, которого нет в пьесе Чехова, но который говорит о героине как о живом человеке. Или заключительная сцена первого акта, вызвавшая у моего соседа реплику «Кошка, которой забыли дать антисекс», но которую можно трактовать как сцену томления, ожидания физической любви. Боярская убедительна и в постигшем ее разочаровании, связанном с работой, о которой у Ирины, видимо, были куда более романтические представления. А потрясение смертью Тузенбаха Боярская выражает не столько внешне – ее героиня предчувствовала этот исход дуэли, – сколько внутренне – опустошенно и непонимающе произносит фразу барона с его настойчивой интонацией: «Надо работать!».

Не менее интересна Маша. Интересно показана причина ее связи с Вершининым. Петр Семак блестяще играет человека, которого и любить-то не за что. Но Маша эксцентрична, она поет, смеется и танцует, когда это неуместно, и когда к ее выходкам в доме все привыкли, под руку ей попадается Вершинин. Свой поцелуй получает и Ольга.

Ирина Тычинина, обстоятельно проживающая жизнь старшей из сестер Прозоровых, ответственной, хотя и не желающей этой ответственности, молодеет на глазах: настолько ошарашивает ее признание Кулыгина. Быть одной из сестер пытается Наташа, жена их брата Андрея. Она настолько старается подражать им, что однажды повторяет когда-то сказанную ей в этом доме фразу про пояс, который ей не идет. В продолжение этого хода, обозначенного Чеховым в пьесе, Додин делает Наташу свидетельницей поцелуя Ирины и Соленого и, соответственно, соучастницей случая.

В постановке, может быть, больше любви, чем у Чехова. И удивительно, что ее воплощением становится военный доктор Чебутыкин, старый пьяница, который всю свою жизнь любил мать сестер Прозоровых. Персонаж он чудаковатый, но очень ярко сыгранный Александром Завьяловым.

Вместе с тем, спектакль, конечно, не о любви.

Очевидно, почему большая часть действия разыграна на краю сцены, словно на крыльце. Молодые женщины готовятся уехать в Москву, начать другую, более подходящую для них жизнь. Но их дом в буквальном смысле этого слова надвигается на них, символизируя несбыточность мечты.

Трагедия судьи

Спектакль Додина хорош еще и подбором актеров. Все они, вне зависимости от значимости роли, проживая ее, очень ладно вписываются в многоликий ансамбль. И спектакль в целом получился цельным, ровным, качественным. В сравнении с ним постановка Генриетты Яновской в МТЮЗе воспринимается не таким уж и «лучшим». Создав с помощью актеров калейдоскоп ярких, то откровенно комедийных, то очень трогательных, не без драматизма, супружеских пар, режиссер сделала, на мой взгляд, довольно странный ход. Главные персонажи пьесы, Катя и Митя Лавровы, на фоне остальных смотрятся довольно бледно. Их переживания по большей части перенесены внутрь и запрятаны так глубоко, что становится откровенно тоскливо. И Катя в этом смысле трактована особенно зажатой, неотзывчивой и неуклюжей.

То ли дело Судья – это самый яркий образ спектакля. Проговаривая формальные фразы судебного протокола, актриса Виктория Верберг переживает о каждом несостоявшемся браке, показывая это интонацией, поворотом головы, взглядом. Она словно проживает вместе со всеми их жизни режиссерподчеркивает это, например, тем, что оставляет Судью на сцене, когда действие происходит в квартире Лавровых. Как врач, переживающий боль каждого пациента, так Судья воспринимает каждый разрыв как напоминание о собственной боли и трагедии – несостоявшейся любви, от которой женщина сама же и отказалась.

Введя в постановку другую пьесу Володина «Агафья Тихоновна», Яновская показала через образ одинокой женщины смысл фразы «С любимыми не расставайтесь». Полюбившая однажды, в замужестве она не смогла забыть о своем чувстве, которому хочет рассказать всему свету. Оксане Лагутиной прекрасно удается этот характер потерявшегося человека. Правда, слушать ее может лишь та, которая, как и она, полюбила впервые и отчаянно надеется на взаимность – Ирина.

Нам крупно повезло

История оперы «Кармен» Бизе началась с казуса. Ее поставили в 1875 году в театре «Опера комик», и премьера завершилась провалом. Слова, произнесенные через пять лет Петром Чайковским о том, что эта опера станет одной из самых популярных, стали пророческими. Она обошла практически все театральные подмостки мира, и очередь дошла до театра кукол. Им стал Вологодский областной театр кукол «Теремок». Актеры, чья работа отмечена «Золотой маской», разыграли знаменитую повесть в жанре бродячего театра.

Не прозвучали разве что слова: «Мы к вам приехали на час, вам крупно повезло». «Разогрев» публику парой концертных номеров, артисты понимают: зритель готов, можно и пьесу показать.

И начинается знаменитая история. Отказавшись от слов, режиссер Борис Константинов сделал акцент на музыку и актерскую игру. В сравнении со страстью все ничтожно, будто декларирует он.

Смерть вообще принимает комическую окраску: «трупы» погибших персонажей за ненадобностью сгребают в корзину и выбрасывают. И никакой трагедии. Зато сила страсти такова, зримо показывают артисты, что это еще вопрос – кто за решеткой, Кармен или попавшийся в ее сети Хозе.

Музыка Бизе (в обработке Щедрина для балета «Кармен-сюита», поэтому без слов) выразительно обозначает сменяющие друг друга места действия, настроения персонажей, приближение трагической развязки. Словно заботясь о том, чтобы публика незаскучала, «бродячие артисты» добавляют комизма через образ старухи, предрекающей Кармен скорую смерть. Куклы у вологодцев замечательны, то ли благодаря, то ли вопреки тому, что сделаны будто на скорую руку – из палок, веток, отрезов ярких тканей. Но при этом они настолько живые, что рискну назвать спектакль «Теремка» самым ярким впечатлением фестиваля «Золотая маска» в Ульяновске».



оригинальный адрес статьи

Пресса