Джузеппе Верди

Травиата

Театр оперы и балета им. П.И. Чайковского, Пермь

Копродукция с Unlimited Performing Arts, Дания, Landestheater Linz, Австрия,
Théâtres de la Ville de Luxembourg, Люксембург

опера в 3-х действиях

Либретто Франческо Мария Пьяве по роману Александра Дюма-сына «Дама с камелиями»

Музыкальный руководитель постановки и дирижер: Теодор Курентзис
Режиссер, сценограф и автор светового решения: Роберт Уилсон
Сорежиссер: Никола Панцер
Сценография и реквизит: Стефани Энгелн
Костюмы и грим: Yashi
Соавтор световой партитуры: Джон Торрес
Драматург: Конрад Кун
Хормейстер: Виталий Полонский
Дирижер сценического оркестра (банды): Афанасий Чупин
Ассистент дирижера: Валентин Урюпин
Ассистенты режиссера: Татьяна Полуэктова, Нина Воробьева
Ассистент художника по свету: Алексей Хорошев
Оператор светового пульта: Игорь Цинн
Вокальный коуч: Медея Яссониди

Артисты: Надежда Павлова, Жак ле Ру, Димитрис Тилиакос, Наталья Буклага, Елена Юрченко, Николай Федоров, Евгений Икатов, Алексей Светов, Владимир Тайсаев, Константин Погребовский, Александр Можаев, Арсений Буторин

Хор и оркестр musicAeterna

Исполняется на итальянском языке с русскими титрами

Автор нотной редакции: Фабрицио делла Сета (Университет Чикаго и нотное издательство CASA RICORDI S.R.L. Milano)

Представитель Роберта Уилсона – Компания RW Work, Ltd. (www.robertwilson.com)

Продолжительность 3 ч.

В 2013 году, когда Жерар Мортье пригласил меня в Мадрид ставить «Травиату», мы сошлись с ним в том, что эта постановка должна быть максимально удалена от сентиментального метода, в котором обычно представляют эту оперу.
Музыка «Травиаты» может быть очень слащавой, и, если выбрать визуально приторную режиссуру, эмоциональной глубины не добиться. Но если ставить ее в холодной и формальной манере, происходящее на сцене кажется отстраненным и неизбежным. Все имеет свою противоположность: свет – тень, холод – жара, сталь – бархат. На балансе противоположностей появляется пространство, в котором зритель рефлексирует и переживает собственный опыт.
После смерти Жерара Мортье мадридский Teatro Real решил отменить постановку новой «Травиаты». И здорово, что театры в Линце, Перми и Люксембурге совместно с Unlimited Performing Arts взялись за нее. Я хочу посвятить эту постановку памяти Жерара Мортье – настоящего провидца музыкального театра. Его уход – невосполнимая утрата.

Роберт Уилсон


Посмотрев на затертую до дыр партитуру глазами инопланетянина, Уилсон переводит ее на фирменное поэтическое эсперанто жестко-формального театрального языка, освобождая музыку от оков нарратива, психологизма и жизненных соответствий и конденсируя вердиевскую чувственность. В фокусе – история одиночества не столько людей, сколько антропоморфных небесных тел, на протяжении всего спектакля тщетно пытающихся установить тактильный контакт друг с другом. Пластический образ – прозрачный, хрупкий и острый, ключевые темы – скоротечность жизни и непрочность бытия: в момент смерти заглавной героини ее тело словно бы ломается пополам.
«Травиата» Курентзиса звучит так напряженно, будто в оркестровую яму ударила молния – музыкальная ткань наэлектризована до предела. От суховато-графичных, гротескно-механистичных монтажей первого акта Курентзис переходит к широкому, эпическому дыханию сквозной симфонической драматургии второго действия и немыслимо тонкой для романтического репертуара выделке изощренной интонационной палитры финального акта.

газета «Коммерсант»


В последнем действии главная героиня из куклы превращается в женщину с распущенными волосами, но все-таки не совсем живую, а скорее – античную героиню. Она поет не о личных перипетиях, а о Любви, Жизни, Смерти, Свете.

интернет-издание «Colta»


В резонансной пермской «Травиате» режиссерский метод Роберта Уилсона и дирижерская стратегия Теодора Курентзиса взаимодействуют по принципу зеркальных отражений. Апеллируя к рутине восприятия хрестоматийной музыки они открывают в ней неразведанные запасы новой пронзительности. При всей подчеркнутой камерности новая «Травиата» глобальна и радикальна. С раскрытыми купюрами, контрастной динамикой, сухой артикуляцией и следами барочной одноаффектности в стремительной интерпретации партитура звучит во многом неузнаваемо. Строгий стиль антипсихологической режиссуры в прозрачном сценографическом оформлении высвечивает в мелодраматических контурах оперы интонационную хрупкость и социальный гротеск, сплетение комического с трагическим античного масштаба. Уилсон собирает свой синтетический, универсальный ритуальный театр, опираясь на ориентальные и европейские, античные, барочные и нормативно-романтические источники. Постановщики критикуют буржуазный театр на его собственной территории и превращают героев Верди в коллекцию фарфоровых статуэток на каминной полке, одновременно растапливая оперный камин до нестерпимых температур. Так что неординарный исполнительский ансамбль во главе с пермским открытием Надеждой Павловой (Виолетта) в холодном, интеллектуализированном пространстве спектакля кажется до бела раскаленным.

Юлия Бедерова


На странице использованы фотографии Lucy Jansh

Перейти на полную версию

АНО "Фестиваль "Золотая маска" / тел.: +7(499) 951 01 51 / факс: +7 (499) 951 01 56