ENG

Проза

Электротеатр Станиславский, Москва
программка
 
Жесткий нарратив одного текста, Мамлеева, который мы считываем, как комикс, встречается с другим, бессобытийным текстом Чехова, который мы воспринимаем на слух. Дискомфорт, то есть навал информационных потоков, с которыми зритель не справляется, адекватен тому трудно познаваемому, которое происходит в рассказе Мамлеева, показывающему потерю жизненных ориентаций. В этом смысле структура спектакля отвечает содержанию истории.
Театр – это аналоговое искусство, искусство нашего телесного присутствия в зале и соприсутствия с другими людьми и с живыми исполнителями. Марина Алексеева создает боксы, в которых реальное взаимодействует с виртуальным через систему отражений. Так и у нас в спектакле одно взаимодействует с другим, причем работали мы независимо, без синхронизации, зная только время музыкального произведения. В этом был риск, но в результате мы сделали спектакль, в котором разные «тексты» то сходятся, то расходятся – это не полифония, а параллельные потоки. То, как пересекутся в итоге Мамлеев с Чеховым, было оставлено на волю случая. Это пейзажная история, пересеченный рельеф среднерусской возвышенности, которая была сначала вырублена и распахана, а потом еще и заброшена.


Владимир Раннев

Отправной точкой для сочинения «Прозы» стала идея монтажа двух не связанных между собой текстов. Рассказ Юрия Мамлеева «Жених» – постепенно съезжающая из гиперреализма в фантасмагорию история о том, как родители убитой девочки усыновили убийцу, и чеховская повесть «Степь» соотносятся у Раннева так же, как фотопленка и проявитель. Текст Мамлеева зритель не слышит, а читает, зато от первого до последнего слова: дебютирующая на театральных подмостках художница Марина Алексеева превратила его в восьмидесятиминутный комикс на полупрозрачном зеркальном экране, отделяющем сцену Электротеатра от зрительного зала. Вписанные в эту анимационную ткань живые артисты кажутся невольниками не столько даже судьбы, сколько породившего их пространства: безмолвные, статичные, плоские, одномерные, не действующие, но покоряющиеся ходу вещей человеческие фигуры на считанные секунды высвечиваются лучом софита, чтобы проиллюстрировать развитие сюжета – и снова потонуть в кромешном мамлеевском мороке.

газета «Коммерсант»


На странице использованы фотографии Олимпии Орловой

 
опера по прозе Юрия Мамлеева и Антона Чехова

Композитор и режиссер: Владимир Раннев
Художник: Марина Алексеева
Художник по свету: Сергей Васильев
Музыкальный руководитель постановки: Арина Зверева

Ансамбль N’Caged: Ольга Россини, Арина Зверева, Сергей Малинин, Дмитрий Матвиенко

Хор Электротеатра Станиславский: Алина Горина, Алена Кахута, Татьяна Перевалова, Мария Меньшенина, Илона Буль, Алена Федорова, Елена Быркина

Музыкальный руководитель: Арина Зверева

Продолжительность 1 ч. 20 мин.
Возрастная категория 18+