Волшебное перышко

Театр марионеток им. Е.С.Деммени, Санкт-Петербург
Премии «Золотая Маска» 2008г. - «Лучший спектакль в театре кукол», «Лучшая работа художника»
Номинация на Премию - «Лучшая работа режиссера»


Участник программы «Маска Плюс» Фестиваля 2009 года
Премии «Золотая Маска» 2008 г. – «Лучший спектакль в театре кукол», «Лучшая работа художника». Номинация на Премию «Золотая Маска» – «Лучшая работа режиссера».



Автор идеи и режиссер: Борис Константинов

Художник: Александр Алексеев

Музыка и сценическое движение: Алексей Шишов

Хореограф: Елена Прокопьева



Артисты: Ирина Зимина, Алексей Мельник, Мария Мирохина, Тимофей Осипенко, Вячеслав Попов, Дмитрий Тарасевич
Текст от автора читает Иван Краско



Продолжительность 50 мин.


номинация программка

Работать над таким замечательным материалом, как японская сказка, – тонкое удовольствие и поучительный опыт для художника. Каждая репродукция, каждый артефакт – драгоценность. Узор кимоно и пояса для него, фигурка нэцке, свиток, маска Ноо, веер, гравюра, чашка… Скромно подражать гениальным японским мастерам и цитировать их, постараться не испортить своим прикосновением. Да, тут главное – не испортить…
Александр Алексеев




Первую свою сказку я «сочинил», когда у меня родилась дочка Ия. Сегодня ей шестнадцать, а ее сумасшедший папа продолжает рассказывать ей сказки. Ей первой – она для меня и критик, и вдохновитель. Ее увлечение Востоком в какой-то мере стало причиной создания «Волшебного перышка». Передо мной встал вопрос: «Что такое японская сказка?». На этот вопрос попытались ответить все: и художник, и композитор, и актеры. Нам показалось, что японская сказка – это когда «тихо и тонко». Я благодарен им за то, что они не побоялись быть неуслышанными.
Тишина и покой.

            Гуляю один – потому-то
    все так прекрасно!
                            Масаока Сики

Борис Константинов



Под стук бамбуковых палочек из-за занавеса появляется девушка в японском костюме и походкой гейши проходит в уголок, где собраны музыкальные инструменты. Когда она подносит к губам флейту, за подсвеченным занавесом оживают картинки: сначала светящийся лист чудесным образом превращается в перышко, затем по частям, из крыльев, хвоста, клюва, собирается целый журавль. После поэтичной преамбулы начинается собственно история – про старика и старуху, бедных и бездетных. Согласно древней легенде, старик приносит из леса раненую птицу и на пару со старухой ее выхаживает. Малышей буквально гипнотизируют гравюра на заднике с восходящим солнцем над горой Фудзи, яркие краски костюмов и музыкальная партитура, где прозрачные звуки деревянного ксилофона сменяются голосами еще дюжины инструментов. Раненая птица, принесенная в дом, оборачивается Журавушкой – куклой-красавицей в белом кимоно с чудесным даром ткачихи. Старики радуются и богатеют. Но счастье в японских сказках недолгое.
Главное, что удалось режиссеру – верная японская интонация. В общем-то безысходно грустную сказку – разумеется, Журавушка не стала работать на Сейкоку и не смогла жить у стариков – он умудрился завершить так, что хочется не плакать (как после русской «Снегурочки»), а как минимум сложить хайку. Вот сгорбленная старуха горюет, застыв над третьей пиалой, а вот уже, соткав белое покрывальце, играет за ним в театр теней с миниатюрной куколкой журавля. Что было – его ведь не отнимешь.
журнал «Афиша. Санкт-Петербург»